— Вы по образованию юрист, но посвятили жизнь гостиницам. В какой момент поняли, что строить места для людей интереснее, чем классическая корпоративная карьера?
— Наверное, в тот момент, когда для себя понял простую вещь. Юрист защищает чужие интересы, а отельер — создаёт моменты счастья. А если точнее — однажды я сидел в переговорной, смотрел на ровные строчки договора и вдруг поймал себя на мысли: я строю воздушные замки. Или, точнее, бумажные. А тянет строить из бетона, дерева и живых человеческих улыбок. Это не было озарением на один вечер, но решение пришло. И оно было абсолютно рациональным.
— В одном из интервью вы признались, что можете просто сидеть в лобби и наблюдать за довольными гостями. Для рационального бизнесмена это звучит странно. Что вас до сих пор цепляет?
— Ну, бизнесмен смотрит на загрузку, выручку, ADR. Я тоже смотрю, я не сумасшедший. Но ещё я смотрю на лица. И знаете, у довольного гостя и у хорошего отчёта есть общая черта — ни то, ни другое не врёт. А цепляет меня простая вещь: отель — едва ли не единственное место, куда люди приходят с ожиданием чуда. И ты можешь быть к этому чуду причастным. Попробуйте найти другой такой продукт. Юридические консультации?..
— За свою карьеру вы наблюдали, как меняются гостиницы. Что изменилось сильнее — сами отели или гости?
— Отели, конечно, тоже поменялись — от пафосных дворцов к технологичным пространствам. Но гости изменились ещё радикальнее. Раньше человек платил за статус: «я живу там-то». Теперь — за эмоцию: «мне там хорошо». Стали требовательнее, но честнее. Им не нужны лебеди из полотенец, им нужно, чтобы их просьбы действительно услышали. Так что гости обогнали отели. И это хорошо: работать с умными гостями интереснее, чем с теми, кто просто ставит галочку в списке.
— Петербург долгое время оставался городом, где туристическая жизнь была сосредоточена вокруг исторического центра. Вам кажется, сегодня эта модель начинает меняться?
— А знаете, она начала меняться в тот момент, когда туристы поняли: центр — это музей, а жить хочется в городе. Петербург стал расправлять плечи — от Василеостровского до Приморского. Люди охотно едут в новые районы, если там есть смысл, комфорт и красота. Центр не проигрывает, он просто перестал быть монополистом. И это нормально. Большой город не может вечно быть открыткой.
— Можно ли сказать, что появление Лахта Центра стало для Петербурга не просто архитектурным событием, а началом формирования нового городского центра?
— Я бы сказал так: «Лахта Центр» стал якорем, которого этому берегу не хватало триста лет. Новый центр не строится по приказу, он вырастает вокруг смысла. Здесь смысл понятен: современная деловая жизнь, панорама, от которой захватывает дух, и отели, где ты видишь эту панораму не с экрана смартфона, а из окна. Так что да, новый центр зарождается. Это не громкие слова, просто наблюдение человека, который сидит в лобби и смотрит.
— Когда вы впервые познакомились с проектом «Лахта Тауэрс», что показалось вам самым амбициозным?
— Высота. И нет, не только техническая. Амбиция была в том, чтобы сказать: «Мы построим здесь не просто башню, а целый район, где можно жить, работать, останавливаться и не чувствовать себя на краю земли». Потому что Финский залив — это, конечно, очень красиво, но и очень ветрено. Когда человек в декабре выходит из такси и говорит «боже, как здорово», а не «боже, как холодно», это означает, что мы на правильном пути.
— Если человек впервые приезжает в Петербург и выбирает «Лахта Тауэрс», какой город он увидит из окна отеля? Чем этот Петербург будет отличаться от того, который на открытках?
— С открыток смотрит город-император: шпили, купола, каналы. А из окна «Лахта Тауэрс» — город, который всегда был обращён к воде, но будто стеснялся этого. Вам откроется залив, огромное небо, огни «Лахты» и где-то вдали исторический центр — как напоминание, откуда мы родом.
— Представьте, что прошло пять лет. Какой момент заставит вас подумать: «Да, мы всё сделали правильно»?
— Я снова сяду в лобби, и ко мне подойдёт гость, который останавливается у нас в пятый раз. Не потому, что скидка, а потому, что ему здесь правда хорошо. И он скажет: «Знаете, я пробовал и другие — но возвращаюсь». Тогда я пойму: мы построили не просто место. Мы построили привычку. А привычка — это самое сложное. И, наверное, самое ценное.